До того как имя Кассиана Андора стало известно многим, он был лишь одним из многих, кто пытался выжить в тени Империи. Его путь начался не с громких заявлений или героических поступков, а с тихих, отчаянных шагов в мире, где доверять было некому. Кассиан научился читать улицы лучше любых карт, а язык жестов и полутонов стал для него родным. Каждое задание было игрой с собственной жизнью на кону, где цена ошибки измерялась не кредитами, а дыханием.
В те дни Сопротивление ещё не было силой — лишь разрозненным шёпотом среди звёзд. Андора не искал славы; он искал смысл. Случайные встречи превращались в хрупкие союзы, а небольшие акты неповиновения постепенно сплетались в сеть недовольства. Он видел, как обычные люди — механики, торговцы, пилоты — начинали задавать вопросы, которых раньше боялись произнести вслух.
Его действия редко попадали в отчёты. Диверсия на удалённом складе, расшифровка перехваченной передачи, проводка беженца через контрольно-пропускные пункты — из таких незаметных штрихов медленно складывалась картина будущего восстания. Кассиан работал в одиночку, но постепенно понимал, что одиночество — это роскошь, которую его мир больше не мог себе позволить. Доверие давалось тяжело, особенно тому, кто привык полагаться только на себя. Но в глазах таких же, как он, он начал замечать тот же огонь — тихий, но неугасимый.
Именно в этот период, среди хаоса и неопределённости, зарождалось нечто большее, чем просто выживание. Без громких лозунгов и знамён, человек за человеком, решение за решением. Андора не считал себя героем. Он просто делал то, что должен был, день за днём, пока эти дни не сложились в историю, которую позже назовут началом Сопротивления.