**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Муж уходил на завод, дети — в школу. Её мир был чистым, как вымытые полы, и таким же предсказуемым. Пока однажды в прачечной она не нашла в кармане его рабочей куртки чужую, смятую перчатку. Не её размера, с тонким кружевным краем. Вопросы задавать было не принято. Молчание стало её крепостью, а взгляд в окно, за которым проходила её жизнь, — главным занятием.
**1980-е. Светлана.** Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в ресторане «Времена года». Приёмы, ателье, сплетни — всё было на показ. Измену она обнаружила по косой улыбке подруги и слишком дорогому новому аромату мужа, который он не стал дарить ей. Скандал? Нет. Это было бы дурным тоном. Вместо этого она купила самое вызывающее платье, устроила самый шумный банкет и пригласила *ту самую*. Её месть была холодной и безупречной, как лёд в бокале шампанского.
**2010-е. Марина.** У неё был график на месяц вперёд, два айфона и квартира в центре. Подозрения пришли не с уликой, а с алгоритмом: его карта в приложении для семьи показывала слишком частые «остановки в пробке» у одного и того же дома. Она не плакала. Она открыла ноутбук, собрала данные, проверила счета. Вечером, положив распечатанную таблицу расходов на кухонный остров, она спокойно сказала: «Давай обсудим условия развода. Моё время стоит дорого». Её боль была чётко структурирована, как юридический иск.